Книга «Забытая нежность». Часть II. Странный город -  Наталья ДЕРЕВЯГИНА

Книга «Забытая нежность». Часть II. Странный город

Странный город

 

* * *

Проснемся никогда. Вода истает снегом.
Лишь тихо о любви попросят зеркала.
Рассыпав на постели пригоршни тепла,
Мы в город утечем неторопливым бегом,
Не продолжая жить, но успевая помнить,
Отчаянно вдвоем стирать полутона
И капли — на полу — вчерашнего вина,
И взгляды на бегу — лишь цепь коротких молний.
2003

* * *

И нет тебя. И вновь мой город — на осколки
пустынных площадей, кварталов, улиц, дней,
ехидных слов — себе, и замечаний колких
(опять — самой себе, опять же — где больней)…
Жизнь вкладывая в смысл мобильных сообщений
(как воздуха глоток — программа ICQ),
в круговороте лиц, в полете ощущений —
замру на миг: живу. И, кажется, люблю…
2003

* * *

Я любуюсь тобой, спящий город по имени Ч,
Слыша только стаккато моих одиноких шагов,
Я люблю засыпать на твоем угловатом плече,
Убегая от нежности странных жестоких богов.
Я бегу до себя, понимая, что вновь не успеть…
Удивляя, пугаю в углах у тебя темноту.
Выпивая свободу, оставлю в бокале на треть…
Поцелуй меня, город, я мерзну…
Полет в пустоту…
2003

* * *

Протекаю соленой водой под твоими пальцами.
Город странно притих (по Челябинску — девять двадцать),
только стрелки стучат, разбегаясь косыми зайцами,
теми самыми зайцами, за которыми — не угнаться.
Я взбиваю подушку легких, выбирая из лирики — личное,
остановка дыхания — просто один из побочных эффектов,
настроение полшестого (состояние, впрочем, обычное),
я отсутствие шума города заполняю шуршаньем текстов.
Чей-то глупый божок повесился
на одной из небесных арок,
только что мне за дело до третьих, которые нам подобны,
полнолуние левой груди предложила тебе в подарок,
ты, конечно, возьмешь, но оттого,
что отказать неудобно.
Только в полупустой квартире обрастают углы пылью,
я брожу по ним столько времени, что недавно нашла пятый.
Взять того карапуза голого, да обрезать ему крылья,
поломать его лук и стрелы и послать от души. Матом.
2003

* * *

Мне собрать бы в мешок аромат твоей нежной кожи,
завязать узелком и, на шее тихонько грея,
иногда открывать, задыхаясь от дрожи…

Только будь со мной строже,
я грязной зимой болею…
Этой грязной зимой болен я и мой странный город,
мутным льдом цвета кофе, крошащимся на морозе,
ветром, больно вонзающим ногти под теплый ворот,
осторожней, родная, диагноз, увы, серьезен…

Этот вирус зимы пострашнее, чем вирус гриппа, —
бисеринками лжи замерзает на серых стенах,
проникает под ребра и в горло мое до хрипа,
и впивается в сердце, затем оказавшись в венах…

Я пытаюсь бороться с тотальною зимней ложью,
я пытаюсь ее не нести до твоей постели,

иногда понимая, что если ты скажешь «можно»,
я заплачу
слезами
капели…
2004

* * *

Снова в город и ночь убегая от пыли и смерти,
от нечаянно сказанных слов и размазанных слез,
посылая себя этим окнам в почтовом конверте,
жизнь пытаюсь делить пополам на тебя и любовь.
Снова темных глазастых домов обходить этажерки,
выпуская колечками тонкими вьющийся дым,
и, смакуя во рту послевкусие горечи терпкой,
утереть эту боль свежевыпавшим снегом седым.
2003

* * *

Этот город забудет тебя. Игнорируя письма,
он научится жить без твоих отражений, безумий и просьб,
он научится не отмечать в календарике числа,
он сумеет легко говорить о тебе — не сбылось…
Этот город не верит в любовь. Потому что не верить —
это легче и проще… И странно читать между строк —
этот город всегда распахнет для тебя свои двери…
Я люблю этот город. За то, что он так одинок.
2004

* * *

Я — собака, оставленная тобой
На железнодорожном вокзале
В полночь.
2003

* * *

Я иду на вокзал. Я решила купить билет,
Чтоб куда-нибудь да отвезти свою третьелишнесть.

Ася Анистратенко

Мне судьба — безнадежно любимой и третьей лишней,
беззаветно, безумно, безудержно третье-чужой,
лучшим другом, капризным ребенком и зимней вишней,
несложившейся и невозможной твоей мечтой.
Да, судьба — это город в прозрачном моем бокале,
половиною — мой, а другою — увы — ничей…
В нем ноябрьские дни фейерверками отсверкали,
и оставили в нем запах нежности пять ночей…
Но оставили всю эту нежность — открытой раной,
И любимую фразу, что, в принципе, нет судьбы,
кроме той что предрек мне сейчас этот город с(т)ран(н)ный…
…а в дороге к тебе я бы стала считать столбы.
2004

* * *

А неизбывная тоска —
Ломкою.
Чужие небу облака
Комкаю.
2003

Поделиться:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *